10Встречи с интересными людьми

предыдущая статья | оглавление | в архив | следующая статья



Москве нужна единая кабельная сеть


Вячеслав Чулков Теле-Спутник - 7(81) Июль 2002 г.


Мы беседовали и беседовали, а вопросов не убывало. Более того, после каждого высказывания начальника управления технического развития ОАО "Мостелеком", начальника испытательной лаборатории и эксперта Центра сертификации телекоммуникационных сетей и оборудования Вячеслава Андреевича ЧУЛКОВА, вопросов становилось еще больше...

Т/С: Большинство интервью начинаются по схеме "родились, учились, женились". С Вами, Вячеслав Андреевич, тоже такое происходило?

Вячеслав Чулков:С женитьбой у нас с женой — не по-современному. Сегодня люди рожают детей, потом женятся, через какое-то время разводятся. А мы сначала поженились, потом родили детей и до сих пор не развелись. Что же касается выбранной профессии, то я с детства был радиолюбителем, мастерил различные радиоустройства, приемники. Радиопередачей почему-то не увлекся. В нашем дворе одному пацану родители купили карманный приемник. Мне это жутко понравилось, но денег на такой же не было. Выход был один — собрать приемник из конструктора. Полный набор радиодеталей стоил тогда 10 руб. А я купил минимальный за 4 руб. Там была плата и часть компонентов, но каких-то деталей не хватало, пришлось подбирать. Хотел собрать этот приемник в спичечном коробке. Правда, осуществить это мне удалось только на 2-3 курсе института. Собрал я его, однако, не в коробке, а в многоцветной шариковой авторучке. К сожалению, после этого в ней остался только один стержень. Зато получил возможность на лекциях слушать радио. Конечно, настройка была только на одну станцию, но мечту свою осуществил.

Т/С: А на экзаменах ответы по радио не получали?

В.Ч.: Нет. Хотя был другой случай, когда мы помехами сорвали лекцию у преподавателя, использовавшего радиомикрофон. Но с моей учебой произошла забавная ситуация. Еще в школе я организовал радиокружок в 8-9-м классах, есть дипломы радиолюбителя-конструктора с радиовыставок. На том, что меня в них именовали радиолюбителем-конструктором, и "погорел". Когда поступал в Московский институт радиотехники, электроники и автоматики, выбрал факультет "конструирование и производство радиоаппаратуры". Поступил и только тогда выяснил, что это не то, что мне нужно. Оказалось, что конструирование представляет собой всего лишь рисование схем, конструкции корпусов, всего остального. А вот специальность, дающая возможность разрабатывать непосредственно радиоаппаратуру, называется просто "радиотехника". Название, ни о чем не говорящее. Пришлось после первого курса переводиться. И это стоило мне красного диплома. В обратном смысле. "Радиотехника" считалась более престижной специальностью, и если бы у меня были тройки, со мной никто не стал бы даже разговаривать. Волей-неволей пришлось стараться. В итоге на выходе из института мне дали красный диплом и рекомендацию в аспирантуру. В аспирантуру я не пошел, хотелось заняться чем-то реальным, живым.

Т/С: Сразу в "бой"?

В.Ч.: С красным дипломом меня забрали по распределению в НИИ при КГБ. Там с увлечением занимался разработкой спецтехники. Отработал положенный срок и со скандалом ушел. Оттуда предпочитают не выпускать. Вплоть до того, что мне обещали, мягко говоря, ограничить мой карьерный рост везде, куда бы я ни устроился впоследствии.

Т/С: И сдержали обещание?

В.Ч.: Нет. Развалился Союз, и им стало не до меня. Даже если бы не развалился, я бы не пожалел о принятом решении. Там была такая моральная обстановка, что или "крыша съедет", или перестанешь доверять собственной жене. Сейчас про это анекдоты рассказываются, а тогда было жуткой реальностью. Но и о том, что мне довелось там поработать, я тоже ничуть не жалел. Именно в Конторе я познакомился с массой новейшей техники. Западной. Оттуда ушел в НПО "Геофизика". И опять столкнулся с тем, что у нас все серьезные предприятия, связанные с электроникой, были военного назначения. Даже сейчас открытым текстом говорить, чем там занимался, я не могу, хоть и прошло больше 10 лет, и живем мы уже в другой стране.

Т/С: А какова судьба ваших разработок? Имели возможность проследить за их развитием?

В.Ч.: Что касается комитетских разработок, понятное дело, нет. Это и тогда было невозможно. А "Геофизика"… К сожалению, это абсолютно социалистическое предприятие, 95% того, что я делал, сразу шло "в корзину". Например, целый коллектив работает над, скажем, 35-й темой. В некий день мы приходим и узнаем, что она закрыта. Потом выясняется, что куратор этой темы из главка ушел на пенсию. А тема была нужна только для того, чтобы он был при деле. Поэтому, когда кто-то бьет себя в грудь, крича, что мы были первыми в чем-то, у меня возникает вопрос — как же тогда случилось, что не использовали изобретение? Но вот настал 1991 г., и все начало потихоньку разваливаться.

Т/С: И куда Вы делись?

В.Ч.: Наша наиболее инициативная команда отсоединилась и создала производственный кооператив "Эл" — от слова "электроника". Начали выпускать декодеры для телевизоров, автоматические видеовходы, транскодеры PAL-SECAM, кодеры и многое другое. Я был разработчиком этого оборудования. Декодеры вставлялись в бытовые телевизоры. Тогда пошел вал видеомагнитофонов. А все записи для них делаются в PAL-е. Даже отечественные. Это только в эфире мы пытаемся изображать из себя "крутых".

Т/С: Ну, французы тоже используют SECAM.

В.Ч.: Французы тоже из-за этого, стыдно сказать, где. Я не вижу у них большой радости от принятой системы. Сейчас нужна унификация, а не необоснованная оригинальность.

Т/С: Как Вы реализовали свои декодеры?

В.Ч.: Мы их сдавали в розничные магазины. Люди могли приобрести и по инструкции самостоятельно установить декодер. Это было интересно. Мы все разрабатывали сами. Причем, с нуля. Не было никаких данных. У кого они были, старательно прятали — никому не нужны были конкуренты. Зато я все изучил от А до Я. И все шло нормально, пока не начался этап удушения кооперативов. Делалось это просто. Мы снимали маленький подвальчик. Но когда нам назначили арендную плату, которая превышала наш годовой доход, мы закрылись сами. Так происходило везде и со всеми. К тому времени (а мы работали с кабельными студиями) я познакомился с Юрием Петровичем Дусеевым. Он стоял у истоков ГП МКТ (Московского кабельного телевидения). Эта организация располагались тогда в маленькой комнатушке у метро "Маяковская". И он меня пригласил работать к себе. Это был очень интересный человек. Жаль, что он умер, не выдержало сердце. Он был из тех администраторов-менеджеров, которые знают, к чему и как идти, умеют подобрать людей, создать из кучки специалистов слаженную команду.

Т/С: Хороший организатор?

В.Ч.: Он, может, и не был великим технарем, но ему это и не нужно было — он находил для этого специалистов. Я часто встречал руководителей, которые пытаются всю работу взять на себя, и ничего у них не получается, и они в вечной суете и озабочены.

Т/С: Такой синдром тревожной ответственности?

В.Ч.: Ну, да. Все пытаются сделать сами, проконтролировать каждую деталь, через себя пропустить. Есть, правда, и другая крайность, когда на все наплевать. А Юрию Петровичу я до сих пор благодарен. С ним работать было очень интересно. На базе ГП МКТ впервые в Москве стали объединяться разрозненные кабельные сети. Первоначально они создавались хаотически и уже на тот момент сильно различались по размерам, качеству, возможностям, даже документации.

Т/С: Не было ни законов, ни стандартов, ни общих правил игры.

В.Ч.: Каждый делал, что умел и как умел. Я сам начинал с того, что делал оборудование для кабельных студий и начинающих вещателей.

Т/С: Оно, естественно, не проходило стандартизации?

В.Ч.: Нет, конечно. Впрочем, эта стандартизация хороша только до разумных пределов. Сейчас мы их уже далеко перешагнули. Начинаем сертифицировать все вплоть до винтов и гаек. Я, как эксперт по сертификации, видел в одной из заявок даже крышки телевизионных розеток. Наши чиновники дошли до того, что требуют сертификации всего. Я не хочу сказать, что чиновники потребовали включения в заявку крышек розеток. Но производители решили, что лучше перестраховаться и сертифицировать гайки и винты, крепежные болты и крышки розеток, чтобы потом уже никаких вопросов не было. А это уже начинает мешать работе.

Т/С: Я как-то читал о невероятно жесткой борьбе за стандарт винта с определенным углом резьбы и т.д. Серьезное, оказывается, дело. Ведь где-нибудь в Мапуту должна быть возможность заменить винт в изделии, произведенном, скажем, в Швеции.

В.Ч.: Это Вы говорите о борьбе за унификацию. А сертификация — это подтверждение соответствия оборудования стандартам, действующим в этой стране.

Т/С: Вот она — эта связь.

В.Ч.: Связь есть. Но сертификация все равно не отслеживает особенностей винта, болта и гайки. В том виде, в каком она есть у нас сегодня, сертификация душит наших производителей. При их небольших объемах поставок и производства это слишком дорого стоит. До парадоксов доходит. Как-то на этапе строительства интерактивных сетей, фирма "Телесте" поставила две станции 600-й серии. Больше таких не закупалось. С того времени сменилось несколько поколений станций, а эти остались без сертификации. Работают прекрасно, потребители не жалуются. Но фирма-производитель их сертифицировать не будет уже никогда, они сняты с производства. В Москве этих станций всего пара. Естественно, что и фирме-владельцу невыгодно взваливать на себя лишние хлопоты. Так, хорошие, добротные станции оказались как бы вне закона на нормально работающих сетях.

Т/С: И как чиновники поступают в таких ситуациях?

В.Ч.: Никак, просто "спускают на тормозах". Все делают вид, что этого не замечают. Соблюдается некий "вооруженный нейтралитет".

Т/С: Сохраняется рычаг давления?

В.Ч.: Я не могу сказать, чтобы кто-то сознательно давил, пользуясь этим, как рычагом. Чиновников проверяющей организации невозможно упрекнуть в черствости и формализме. Они просто закрывают глаза на то, за что формально могли бы "наехать".

Т/С: В этом безумном мире еще сохранились человеческие отношения?

В.Ч.: Да, именно человеческие отношения. Впрочем, если контролеры вдруг встанут в позу, то им придется закрыть почти все сети. Хочется, чтобы законы отвечали реальной жизни. Люди ведь разные бывают — кто-то войдет в положение, а кто-то и нет. Лучше не создавать возможностей двойного подхода. Законы должны работать независимо от людей.

Т/С: Сейчас Вы продолжаете заниматься разработками?

В.Ч.: Я пришел сюда в 1996 г., когда компания еще называлась ГП МКТ. Впоследствии она была переименована в "Мостелеком". За это время фирма разрослась. С одной стороны, это хорошо. Но, к сожалению, она начала страдать болезнями госфирм — чрезмерно обросла бумагами, во многом бюрократизировалась. И, если 3-4 года назад можно было вести инициативные работы, разрабатывать что-то новое, то сейчас каждый шаг дается все трудней и трудней. Зачастую приходится писать столько бумаг, что еще 10 раз подумаешь, влезать ли в эту работу.

Т/С: То есть инициатива наказуема?

В.Ч.: Еще как.

Т/С: Каковы последние разработки?

В.Ч.: Мы сейчас продвигаем проект "ТВ-страж". Это система видеонаблюдения, позволяющая поставить на каждый подъезд видеокамеру и ввести ее сигнал в домовую кабельную сеть, что позволит каждому жителю наблюдать, что творится перед его парадным. Это очень удобно как защита и от терроризма, и от вандализма. Система удобна еще и тем, что пригодна для установки совместно с уже существующими домофонами. Нет необходимости демонтажа старой системы. Пользователь получает возможность не только разговаривать по домофону, но еще и видеть собеседника. Сейчас в Преображенском мы заключили договор на оборудование 70 подъездов такими системами. Перед этим мы консультировались с юристами, не является ли это формой скрытого наблюдения. Но нам подтвердили, что наблюдение за территорией общего пользования под эту категорию не подпадает. Можно вывесить даже плакат, что ведется наблюдение. В системе используется оборудование фирмы "Планар". Это практически единственный отечественный производитель, который может серийно делать необходимое оборудование профессионального уровня.

Т/С: Неужели на всю Россию один производитель?

В.Ч.: "Планар" оказался монополистом на нашем рынке по праву "бегущего впереди". Его нельзя обвинить, что он кому-то мешает развиваться. Это такой монополизм, за который и ругать-то нельзя. Они просто опередили всех. Когда разразился кризис, компания продолжала развиваться.

Т/С: Говорят, дефолт помог отечественному производителю.

В.Ч.: Сразу после 1991 г., когда все разваливалось, у нас были еще живы некоторые производства. Мы обращались к нашим производителям, причем, за изделиями не высшей степени сложности. И столкнулись с "манией величия". Если рассмотреть кабельную сеть, то львиная доля ее стоимости сосредоточена в достаточно простых устройствах — кабелях и абонентских разветвителях. Они несложные, но их много. Головная станция занимает по объему стоимости от 3 до 5%. Она сложная, красивая, наукоемкая. Все наши производители рвались и до сих пор рвутся производить именно головные станции. И я не понимаю, зачем. Огромная трудоемкость разработки, очень большой объем капиталовложений, а выгода не сравнима с затратами. Китайцы начали с производства разветвителей. Я не знаю китайских головных станций, а разветвителей полно. Так вот, только за литой корпус абонентского разветвителя московский производитель назвал мне тогда цену порядка $100. Импортное готовое изделие стоило не больше $10. Цены тогда были дикие, аппетиты большие. А в последний раз те же люди мне называли цену в $4-5, когда импортные изделия стоили $6-7. Отрезвление произошло. Но остается интересный парадокс. В нашей сырьевой стране нет точного литья. Ни одно предприятие не может отлить корпус с резьбой хорошего качества. Сделать литой чугунный, тяжелый короб, то, что у нас "утятницей" называется, — пожалуйста. А сделать ажурную коробочку, легкую, с резьбой, аккуратненькую — нет. Оказывается, дешевле вывезти свой алюминий за рубеж, сделать там изделие и ввезти его назад.

Т/С: Может, это парадокс климата, как пишет Паршев?

В.Ч.: Скорее, это парадокс мозгов. В Финляндии тоже не самый мягкий климат, однако, оборудование "Телесты" мы покупаем. Кстати, я проходил обучение в этой фирме. Когда мы в первый раз туда приехали, нам пытались предоставить в качестве обучающего старшего менеджера по продажам. Он, бедняга, знал об оборудовании только общие сведения, а нам, специалистам, нужны тонкости и нюансы. И мы его замучили вопросами. После этого к нам стали приводить инженеров-разработчиков, благо они находились в соседнем здании. Причем, что интересно, когда со специалистом начинаешь спорить, он в полемике умудряется выложить больше, чем собирался.

Т/С: А по какому поводу Вы на обучение в "Телесту" попали?

В.Ч.: Мы, когда начинали заниматься интерактивными сетями, почти ничего о них не знали и хотели учиться. Вели переговоры со многими фирмами. Большинство нам предлагало "обезьяний" вариант — платим за оборудование, они нам его устанавливают и в дальнейшем обслуживают. Нас это не устраивало. И только "Телесте" согласилась не просто поставить оборудование, а сделать шеф-монтаж. То есть обучить наших специалистов и теории, и практике, чтобы мы монтировали сами под их присмотром, при них запускали, настраивали.

Т/С: А другие почему отказали?

В.Ч.: Никому не нужны конкуренты.

Т/С: А "Телесте" нужны что ли?

В.Ч.: Я думаю, что мы и не стали для них конкурентами. Мы стали самостоятельными потребителями. Конечно, удобно работать с потребителем, который от тебя зависит. С независимым работать труднее. Но интереснее. Мы теперь можем сами выбирать оборудование по тем параметрам, которые считаем нужными. В этом отношении финнам стало труднее. Они уже не могут прийти к нам и сказать, что разработали систему оборудования, и предложить купить, потому что оно самое лучшее. А мы рассматриваем каждый компонент. Вот усилитель купим, он у вас самый лучший, оптика у вас хорошая, мы ее покупаем. А вот кабель купим в другом месте, потому что он там лучше и дешевле и нас устраивает больше. И так со всеми. Мы выбираем оборудование не по поставщику, а по параметрам. В этом плане наличие "фирменных" решений нам даже мешает.

Т/С: Чем Вы сейчас занимаетесь?

В.Ч.: Сейчас мы созрели до строительства единой городской сети кабельного телевидения. Как я говорил, мы начинали со сбора всех разрозненных кабельных сетей. И все сети довели до среднего, нормального уровня. Часть сетей имела хорошее оборудование, а часть — плохое. Но пора Москве иметь единую сеть. Сколько это стоит? Вы помните разговоры про лефортовский тоннель, который является частью третьего кольца? Там называлась цифра в $2 млрд. Это для того, чтобы немного улучшить транспортную обстановку. Чтобы построить единую кабельную сеть для всей Москвы, которая способна в корне изменить жизнь всех горожан, необходимо порядка $600 млн. В три раза меньше.

Т/С: В период стремления регионов к большей самостоятельности существовало расхожее мнение, что все беды в нашей стране от ее масштабов. Не ожидают ли те же проблемы единую московскую кабельную сеть? В конце концов, Москва — не какое-то село Гадюкино с десятком домов, а огромный мегаполис.

В.Ч.: Deutsche Telekom уже прошел через это.

Т/С: И, кстати, обанкротился.

В.Ч.: Есть решение этой проблемы. Единая интерактивная, многофункциональная, мультисервисная сеть Москве нужна. Очень нужна. Не единая не решит никаких задач. Останкинский пожар очень сильно увел в сторону развитие сетей кабельного телевидения. Две организации — "Комкор" и "Мостелеком" — схлестнулись в конкурентной борьбе, вместо того, чтобы объединиться для решения глобальной задачи. Известное распоряжение мэра о дублирующей оптической магистрали на самом деле технически никому не нужно. Это на руку только "Комкору".

Т/С: А это не монополизм — единая кабельная сеть?

В.Ч.: Я не зря Deutsche Telekom вспомнил. Я был в Германии, где очень много рассказывали об этой сети. Это был огромный монополист, но сегодня по немецкому законодательству он ограничен в правах по назначению цен, распоряжению своим имуществом и т.д. И законодательно Deutsche Telekom обязан сдавать в аренду любым желающим свои емкости по фиксированным ценам. Причем, цена рассчитывается государством. В итоге, там образовалось несколько сотен компаний, которые занимали эти емкости и продавали услуги потребителям. За 2-3 года стоимость услуг связи упала более чем в 3 раза, качество улучшилось, и, что самое парадоксальное, из этих нескольких сотен компаний обанкротилось всего 2-3. Единая московская сеть, я считаю, тоже должна пойти по такому пути. Пока ее строим, такой монополизм нужен. Потому что построить такую сеть ни одна частная компания не в состоянии. Это по силам только государству. И я не вижу других вариантов. А вот отдавать в монопольную эксплуатацию такую сеть нельзя. Потому что монополия убыточна и бесхозяйственна. Надо пойти по пути Deutsche Telekom — обязать монополиста сдавать в аренду 50-60% своей канальной пропускной способности без особых условий, по фиксированной оплате.

Т/С: Это у немцев хорошо. Не пойдем ли мы, по привычке, "своим путем"?

В.Ч.: Я считаю, что наше мнение о собственной исключительности весьма преувеличено. Есть разновидность мании величия, когда считают, что, например, арийская раса самая лучшая. Так вот, полагать, что мы самая несчастная, униженная и бестолковая нация — тоже разновидность мании величия. Надо привыкнуть к тому, что мы такие же, как все. И жить надо так, как все. Вся проблема пока только в том, что у нас еще не выросло непоротое поколение. За 70 лет нас научили не высовываться. Когда говорят, что наши врачи работают за копейки и молчат, ничего хорошего в этом нет. Это результат 70-летнего воспитания, когда тем, кто высовывался, голову рубили.

Т/С: Здесь я хотел бы напомнить об Иоанне Васильевиче и Петре Алексеевиче, болезненно реагировавших на всякие выпуклости.

В.Ч.: Ну, все-таки не в таких количествах. А до революции Россия была не хуже и не лучше, чем другие. Надо забыть о своей национальной исключительности. Жить надо нормально. Как все.

Т/С: То есть проблем с перенесением на нашу почву немецкого опыта Вы не предвидите?

В.Ч.: Особенности будут, но коренной разницы нет. Глобально, мы должны будем сдавать мощности в аренду по фиксированным ценам. А иначе ничего хорошего не получится.

Т/С: Значит, в обозримом будущем москвичи получат единую кабельную сеть со всеми телекоммуникационными удовольствиями, о которых в последнее время столько говорится и пишется — телевидение, телефония, интерактив, игры и видео по заказу?

В.Ч.: Надеюсь, что да. Кстати, о видео по заказу (Video On Demand). Когда мы проводили расчеты по созданию единой городской сети кабельного телевидения, то получили интересные результаты. Получилось, что видео по заказу, в том виде, как его декларируют, не будет никогда. Это как светлая идея коммунизма — красиво, но нереально. Чтобы эту услугу реализовать на рентабельной коммерческой основе, один видеосервер должен обслуживать порядка 10 000 абонентов. Для этого необходимо обеспечить от него такое же количество каналов передачи до индивидуальных абонентов. Ни одна сеть сегодня этого обеспечить не может. Поэтому во всем мире реализуются только системы «почти видео по запросу» (Near Video On Demand). Кстати, и интерактивные услуги очень коварны. Пока они в виде опыта предоставляются 100 абонентам, все может работать прекрасно. Это вызывает оптимизм. Начинается внедрение, и выясняется, что для рентабельности необходимо обслуживать 1000 абонентов. А сеть на это не рассчитана! И чтобы не попасть в такую ситуацию, мы делали расчеты на все услуги и перспективу. Потому что интерактивные сети, к сожалению, нужно строить не снизу, а сверху. Нельзя сегодня рассчитать и построить маленькую сеть, а потом наращивать ее возможности, нужно рассчитать полную сеть с учетом перспектив, а затем создавать ее по частям. Мы изучали зарубежный опыт, ездили в Финляндию, несколько раз в Германию, Швейцарию, на выставки, предприятия.

Т/С: И все-таки мне больше нравится идея конкуренции и, соответственно, параллельных сетей. Чтобы я мог выбрать именно того оператора, которых предоставит за меньшую цену больше качественных услуг.

В.Ч.: Я согласен. Но здесь любые крайности плохи. Почему я Deutsche Telekom и вспомнил. С одной стороны, построить единую сеть без такого монстра, как "Мостелеком", невозможно по объективным причинам. А позволить эксплуатировать ее только "Мостелекому" тоже нельзя — сеть зачахнет, деньги будут "похоронены". Надо создать такую ситуацию, чтобы вынудить монополиста сдавать в аренду свои емкости. А параллельная сеть в этой ситуации — напрасно выброшенные деньги. Возьмем автодороги. Сколько говорят, что должны быть и платные дороги, и обычные. Много вы видели параллельных трасс? Соотношение затрат будет примерно такое же. Затраты огромные, а делить одного потребителя между двумя сетями — все проиграют. Ни параллельная сеть не получит необходимого ей объема пользователей, ни основная. Намного выгодней ситуация, когда сеть единая, но монополист делится частотным ресурсом. Это более разумно со всех точек зрения.

Т/С: Кажется, убедили. Успехов Вам.

Беседовал Роман МАГРАДЗЕ
Фото Максима МИРОШНИКОВА



 
Теле-Спутник Июль 2002
наверх
 



Уважаемые посетители!
В связи с полной реконструкцией Архива, возможны ситуации, когда текст будет выводиться не полностью или неправильно (отсутсвие статей в некоторых номерах это не ошибка). Если заметите какие-то ошибки, то, пожалуйста, сообщите нам о них. Для связи можете воспользоваться специальной формой:

Номер журнала: *
Страница: *
Дополнительные сведения: *
Желательно четко опишите замеченную проблему - это поможет быстрее ее решить.
Мы не отвечаем на вопросы! Их следует задавать на нашем форуме!
Антиспам: * Нажмите мышкой на синий квадрат:


Поля, помеченные звездочкой (*)
обязательны для заполнения





Новый сайт